Женский журнал Мириэль / Домашний уют / Этот интерьер напоминает музейный

Этот интерьер напоминает музейный

С первого взгляда этот интерьер напоминает музейный: момент демонстрации в нем превалирует. Из сокровищницы мировой художественной культуры архитекторы заимствовали ставшие привычными образы, которым дали новую жизнь. Образы классические, которые, казалось бы, после стольких веков эксплуатации вряд ли кого-то могут волновать. Но все дело в таланте архитектора и примере, на который он оглядывается — нужно иметь способность выбирать безошибочно.Этот интерьер напоминает музейный

Классицизм — это подавление страстей.

Даже человек, не очень хорошо разбирающийся в искусстве, на вопрос о том, с чем у него ассоциируется эта квартира, ответит: с античностью (кавычки уже наши, ибо речь, естественно, идет о стиле, переработавшем античность). И первое, что свидетельствует об этом — портик.

Трудно припомнить какой-либо другой жилой интерьер, в котором бы этот элемент наличествовал свободно стоящим.

Портик, будучи по своему назначению неразрывно связанным с архитектурой, так как он призван оформлять вход в здание, высится в гордом одиночестве, да еще в зале.

Архитекторы прибегли к такому решению не только из-за необходимости разграничить пространство гостиной и столовой прозрачным экраном, но и из желания дать иной масштаб интерьеру, пространство которого в результате зрительно расширилось.

Соответственно выросли ощущения находящегося в данном помещении: античные и вообще все храмы, строившиеся впоследствии в этом духе, возвышали человека до собственного величия, а портик, будучи поставленным в интерьере, обострил это чувство.

Этот архитектурный элемент по причине занимаемого им места и производимого впечатления буквально впечатывается в сознание и подчиняет себе входящего в помещение.

Портик — в данном случае высоко поднятый — настраивает на торжественный и благоговейный лад, и неспроста: он часто ставился у входа в храм.

Традиция же сакрализации жилища на несколько столетий стала ведущей в европейском частном строительстве благодаря итальянскому зодчему эпохи Возрождения Андреа.

Именно он сделал колонный портик, бывший принадлежностью входа в античные и построенные в классическом стиле храмы, знаковым элементом дома.

Кроме того, портик напоминает триумфальную арку, и, встав в нашем случае в жилище, стал символизировать торжество домашнего очага.

Портик есть принадлежность архитектуры, использовавшей античное наследие, в том числе и для выражения идеи величия.

Стиль, на который опирались создатели этого интерьера, — классицизм, и в данном случае можно говорить даже о декларировании его принципов.

Классицизм, прежде всего, стремился успокоить форму, упорядочить ее, дать ей образ разума, царящего над страстями, отлить архитектуру в формулу. Способом упорядочивания и архитектуры, и чувств пребывающего в ней служил ордер.

Прототипом этого портика послужил портик храма Ники Аптерос — бескрылой Победы, — стоящего на афинском Акрополе.

И если знаменитая Ника Самофракийская, находящаяся в Лувре и композиционно занимающая в помещении такое же место, вот-вот взлетит, то эта Ника прочно обосновалась на своем месте, подчеркивая основательность всего интерьера.

Если стремиться определить точнее стилистические прототипы данного интерьера, то речь должна идти о завершающей стадии классицизма — ампире, имперском стиле — апогее классического искусства.

Об ампире говорят, во-первых, размах архитектуры, во-вторых, подчеркнутая парадность (что видно даже по такому интимному помещению, как спальня), в-третьих, некоторая отстраненность интерьера от обитателей — он существует сам по себе.

Затем — четкость деталей, гладкость плоскостей, предельная выветренность всех элементов, и, наконец, — господство светлых тонов в архитектуре интерьера.

Если посмотреть на детали, то об имперском стиле свидетельствуют строгость архитектурных обломов, дорический ордер арки на границе вестибюля и гостиной и даже орнамент: например, меандр — ампир любил простоту форм и линий.

И приватизация портика неспроста: достаточно вспомнить московский ампир с его особняками, порой небольшими, но непременно с портиком на фасаде — идея величия всегда имела место в сознании частного человека, но акцентировалась в определенные эпохи, когда требовалось укрепить самоощущение.

Казалось бы, такой интерьер должен производить впечатление холодности, однако этого не происходит: однажды впустив в дом улицу вместе с элементом наружной архитектуры, создатели решили довести дело до конца.

Квартира наполнена воздухом и светом: например, потолок гостиной зрительно приподнят благодаря голубоватой подсветке, что создает ощущение неба над головой, фронтон портика разорван, и это лишает его замкнутости, а сам портик не упирается в потолок.

А плафоны люстры имеют форму колеблющихся от ветра язычков пламени.

То, что истинное величие не подавляет, а возвышает, — демонстрирует мебель, самый близкий человеку элемент интерьера.

Она проста и основательна (например, бывшие любимыми в эпоху ампира солидный стол на четырех ножках или низкий диван), линии ее подчеркнуты, в том числе орнаментом, идущим по контуру предмета.

Для человека такая мебель идеальна: она удобна, ее формы повторяют формы тела, но — тела человека, элегантно сидящего или полулежащего, так как мебель эта не затягивает, а подает, то есть диктует позу.

Элегантность и изящество формы предполагают зрителя, поэтому можно сказать, что дом демонстрирует не только свою архитектуру и произведения искусства, но и хозяев и их гостей.

В этом интерьере отчетливо осознаешь, что поза — это важно, так как безупречная форма выпрямляет содержание, то есть внутреннее состояние человека.

Глубокую связь внешнего и внутреннего рационализма замечательно подметил Франсуа де Ларошфуко: Изящество для тела — то же, что здравый смысл для ума.

Если говорить о парадности, демонстрационной помещений, то необходимо еще раз коснуться освещения квартиры.

Оно строится на множественности источников света: в гостиной это люстра, светильники потолка и подпотолочного карниза, лампы над предметами искусства и настольные; в других помещениях тоже сочетаются верхний и локальный свет.

Такой способ освещения позволяет избежать глубоких теней, акцента на каком-то одном предмете и создать ровный свет повсюду.

Поэтому в каждой комнате мы можем видеть и весь интерьер, и отдельные его элементы, в том числе и произведения искусства. Интерьер сразу заявляет о себе, создавая целостное впечатление, и только когда он воспринят целиком, можно рассмотреть детали.

Один из принципов классицизма — общее прежде частного, архитектура интерьера прежде его убранства.

Архитектура, главенствуя в интерьере, диктует свои мотивы даже мельчайшим элементам его оформления: например, колонна прослеживается в столь невесомой по впечатлению детали, как рама зеркала в ванной.

Взгляните на пьедестал портика и нижнюю часть стен в зале и вестибюле: они украшены филенками с чуть выпуклым полем, пересечение ребер которых повторяется в декоре мебели в спальне, только в плоскостном, рисуночном варианте.

В этом интерьере все выверено, и никакой элемент не встречается лишь однажды, не будучи повторенным — в другом месте квартиры и другим способом, что исключает навязчивость, делая восприятие естественным и способствуя лучшему запоминанию.

Впечатление такое, что архитекторы стремятся оставить в памяти посетителя этой квартиры и всю ее, и каждую ее деталь. Недосказанности здесь нет, так как в основании этой архитектуры лежит разум, который сам по себе есть победа.




ЕЩЕ НА САЙТЕ

ПОПУЛЯРНОЕ